Малыш из скрипки (Зеленина Анна)

За прозрачным окном был темный осенний вечер. Дождь шел по мостовой, и частые капли шлепали по окну, выводя веселую мелодию с грустными переливами. Там, на улице, бежали люди и им вдогонку, безобразничая и пугая мокрыми волнами, бежал дождь. А в комнате было тепло и сухо. Часы на стене выстукивали четкий ритм, и каждый час на сцену выходила солировать кукушка. В соседних комнатах, пристанывая, скрипели половицы, в водосточных трубах гудела скользящая вода, сухой воздух мелодично шуршал в темной комнате, придавая томительную окраску тайному концерту. Издали слышался и топот сапог, и стук тоненьких каблучков. Вдруг внизу, в прихожей, раздались знакомые тяжелые старческие шаги, проскрипели мелодию иссохшей ветхой лестницы, замочная скважина вздрогнула от прикосновения ключа и дверь со вздохом растворилась, впуская в комнату мерный свет лестничной площадки. Старик вернулся домой. Он работал на почте очень нужным человеком – находил адреса для людей, которые хотели отправить посылку и теплые строчки своим родным в далекие города. Он заглядывал в толстую книгу и тут же называл путь, по которому полетит маленький конвертик или поползет увесистая коробка с подарками.

Старик снял тонкое пальто, повесил его на вешалку, достал из свертка только что купленную еду: черный хлеб, кусок халвы, чай. И когда направился разогревать чайник, взглянул на полку около окна, где лежала старая потертая скрипка. Лицо его медленно погрустнело:

– Ну что, Светончик, как ты себя чувствуешь сегодня?

Старик подошел к скрипке и неловкими движениями сухой руки подергал струны. Тогда с тоненьким всхлипом из скрипки выбрался маленький хмык. Его тоненькие ножки еле передвигались, он был худой-худой, совсем слабенький – вылез из скрипки и от слабости тут же упал. Он по-доброму посмотрел на старика большими голодными глазками, в которых устало блестели почти высохшие слезы. Старик погладил маленького хмыка одним пальцем по голове между ушек, и вздохнул от безысходности.

Хмык Светоний живет в старой потертой скрипке, которая раньше принадлежала сыну старика. Хмык питается нотами – звуками, которые чудотворит скрипка: каждая еле различимая нота для маленького хмыка – долгожданное лакомство. А если уж на скрипке играли прекрасную мелодию, то она для него – настоящее пиршество. Но сын старика уехал жить в большой город, начал играть в большом оркестре, купил новую скрипку, а старую вместе с хмыком оставил в родительском доме. Старик не может играть, и Светоний так изголодался, что уже с трудом выбирается из скрипки посидеть в солнечном луче или послушать заливистый дождь. Он так истощал, ослаб, что старик уверился – долго маленький хмык не протянет. И так было ему жаль Светончика, что иногда он не мог сдержать слез, но помочь ничем не мог. Побрякает немного по струнам, но для хмыка это не еда, одно мученье.

И вот, пока старик грустил, он вспомнил, что когда-то у него был сосед – вроде бы тоже музыкант, учившийся вместе с его сыном. Он подумал, что скрипку с хмыком можно отдать ему. Как не жаль было старику расставаться со своим маленьким жильцом, он завернул скрипку в холщевую ткань и отнес ее вместе со Светонием к музыканту.

Этого музыканта звали Морильский Ипполит Петрович, он жил в большом ярко освещенном доме, был очень известным, прославленным скрипачом. Нехотя он принял из рук старика инструмент и пообещал иногда играть на нем. Еще три дня скрипка лежала на полу под занавеской, пока известный музыкант Морилський не решил испробовать старый инструмент и в очередной раз показать соседям и прохожим на улице, какой он прекрасный исполнитель и импровизатор. Он взял в руки скрипку и тридцать минут усиленно выводил смычком мелодии на потемневших от времени струнах. Дамы, проходящие под окнами, восторженно вскидывали головы кверху и трепетно махали ручками. Выполнив дневную звуковую норму, господин Морильский положил на низенький столик скрипку, довольный, что и старика не обманул и порепетировал перед концертом. Когда дверь за ним закрылась, и свет в комнате погас, на стол в свет от уличных фонарей выбрался маленький хмык. Он еле держался на ногах, но уже не от голода. У него ужасно кружилась голова, болел его маленький животик и сильно-сильно тошнило. Он наелся нот, и вроде бы этот супчик из мелодии был даже ничего, но в следующие два дня хмык чуть не умер от этой пищи. Он лежал в скрипке в горячке, держался за животик и жалобно стонал. Когда ему стало немного лучше, он, полный решимости не оставаться в этом доме больше не на минуту, взял скрипку за самый хвостик, затащил инструмент на подоконник и вместе с ним выпрыгнул через открытое окно в темноту и холод ночи, маленький и беззащитный.

Он долго брел под крупными хлопьями снега, которые мягкими подушечками падали на носик Светонию, и он слизывал снежинки красным языком. Он шел, слушая музыку улицы, но нигде не звучали сладостные звуки скрипки, тогда он зашел в подворотню, освещаемую фонарем, положил в угол скрипку, забрался в нее и уснул.

На рассвете он проснулся от того, что скрипуче зазвучали струны. Хмык открыл глаза и увидел, что над ним по инструменту ходит маленький котенок, цепляясь коготками. Хмык выбрался из скрипки и сел на нее рядом с котенком. Так они сидели, пока не услышали топот ног и детский девичий голосок: «Кис-кис-кис! Пуншик, где же ты, иди ко мне!»

Девочка забежала в подворотню и от неожиданности резко остановилась – на старой потертой скрипке сидели ее котенок и какое-то милое существо. На появление девочки оба, и Пуншик и хмык, обернулись и, схватив скрипку, бросились прятаться в подвальное окно. Хмык – потому что первый раз оказался замеченным после ухода от старика, а котенок Пуншик просто потому, что он был еще маленький, и ему было весело прятаться от своей хозяйки.

А девочка тем временем побежала к своему дедушке – очень старому человеку, самому старому музыканту в большом городском оркестре и таинственно рассказала ему про увиденное на улице:

– Дедушка, дедушка! Я только что видела рядом со своим котенком маленькое странное существо – они сидели на скрипке  и смеялись.

Дедушка сначала не поверил внучке: уже давно нет в живых тех людей, тех музыкантов, которые могли видеть живущих в инструментах хмыков. Сейчас каждый, уткнувшись глазами в ноты, видит только свои собственные мысли, и никто, никто не замечает ту волшебную жизнь, которая расцветает во время концерта.

Дедушка побежал вниз и достал из подвального проема скрипку и бережно понес ее домой. Он протер ее от пыли и снега, взял смычок и начал протяжно играть тонкую живую мелодию с мимолетными переплетениями тонов и звуков. Когда он закончил и положил инструмент на стол, из него вылез хмык и сел на краешек скрипки. Он, сытый и благодарный, смотрел на старика, а тот восхищенно смотрел на маленького хмыка.

– Здравствуй, хмык! Как тебя зовут?

– Меня зовут Светоний, но если Вы добрый, то можете называть меня Светончиком.

– Ну что ж, Светончик, пойдем сегодня вечером на праздник?

– Пойдем, пойдем! – закричала девочка.

Вечером старик, одетый в нарядный фрак, до блеска отбеленную и отглаженную рубашку, черную бабочку, девочка в розовом нарядном платье и хмык внутри старой потертой скрипки отправились в филармонию на концерт.

Во вновь покрашенном здании на сцене сидело около двадцати музыкантов со скрипками, виолончелями, флейтами, одной арфой, фортепиано и барабаном. Они играли волшебную торжественную мелодию, уходящую в трепетную дрожащую переливами вариацию. Музыканты были парадно одеты, наслаждение музыкой было на их лицах. А в зале сидело много людей, а на первом ряду с краю – маленькая девочка, внучка самого старого в оркестре скрипача. Все в зале смотрели на сцену, а над играющими происходило невероятное волшебство – там кипела жизнь, радостное веселье и пиршество царило в воздухе. Много маленьких хмыков, выбравшись из своих инструментов, летало в воздухе, зацепляясь за вылетавшие из инструментов ноты. Они бегали по ниточкам мелодий во все стороны, хватались за звуки, поднимались с ними под купол филармонии и по переливам, как по лесенкам, сбегали вниз. Самым счастливым был хмык Светоний, который перестал быть одиноким в этом беззвучном мире. Он попал в свой волшебный мир, где трели вырастают в воздухе как цветы, на них распускаются созвучия, как листья на деревьях, и пернатыми разноцветными птицами разлетаются в разные стороны перезвоны. Из нот складываются волшебные картины водопадов и осенних сумерек, бескрайних цветочных полей и горных ручьев. И маленький хмык видел душу и красоту этого волшебного мира музыки.

Концерт окончен. Старик с внучкой идут домой  по ночной заснеженной, освещенной фонарями улице. Старая потертая скрипка сложена в футляр, и в ней сладким счастливым сном спит маленький хмык. Он побывал на прекрасном празднике жизни. И еще много-много таких восторженных вечеров ждет его, маленькое живое существо из старой потертой скрипки.